10%

МОЯ БАБУШКА БЫЛА ГУРУ, И ВСЕ ЭТО ЗНАЛИ

О последней загадке, заданной Бабушкой.

By THE STORY LINES

June 20^th, 2021

Сгоняли к Бабуле. Последний раз сгоняли. Померла Тамара Яковлевна на растущей луне в святой день воскресенье, в лучшую из зим. Печень. Внезапно пожелтела как лимон, сообразила, раздала инструкции, нарядилась в бело-голубое, давно приготовленное и, как сама и говорила, ти-лё-ЛЁ. Быстро и спокойно реагировать на неожиданности Бабушка умела всегда.

Провожали всем двором, которому за 60. И детским садом, где она работала любимой воспитательницей. Но здесь возраст был шире: начиная с воспитанников и кончая их родителями и Директрисой.

День был солнечный, на редкость морозный. Между подъездом и собравшимися, покорясь давно и естественно сложившемуся порядку быть во главе всего, в открытом, обтянутом золотым ковчеге, безропотно принявшая и излучавшая теперь тёплый жёлтый свет, Бабуля, последний раз, но как всегда щедро и с любовью, демонстрировала собравшимся пример высшего смирения и гармонии.

Не без труда соответствуя столь высоко заданной планке, Директриса произнесла длинную трогательную речь, полную любви и благодарности ко всегдашней подруге по воспитанию милых маленьких людей. Упомянуто было всё, а точнее – все бабушкины таланты, который, вообще-то, был у неё один – быть талантливой во всём, даже если делать это приходилось впервые. К Тамаре Яковлевне, пока она была жива, знакомые и не знакомые шли со всего Навашино. Шли за советом в совершенно разных жизненных делах. Хотя, если приглядеться, то в каком-то смысле и дело это было одно – быть матерью, хозяйкой, женой, короче, Женщиной. Тщанием, смыслом и любовью были проникнуты каждый её стежок и пирожок, каждое поучительное слово и собранная с куста ягода, и даже каждая загадка, которые все её дети, а вместе с детсадовскими счёт шёл на сотни, ждали и отгадывали ежедневно и с нетерпением. Одним из этих детей был и я. И мне, конечно, повезло больше остальных! В моём распоряжении была вся бабулина любовь, забота и библиотека.

Навашино – городок-заповедник, но не природный, а человеческий, и потому, речь Директрисы, подобно живой родниковой воде, взяв свой исток от четвёртого подъезда древнего кирпичного дома, беспрепятственно устремилась дальше по сияющему январскими льдинками руслу дня, плавно унося на себе бело-голубую Бабушку в её золотом ковчеге в новый, заслуженно лучший, мир. Пополнявшийся вначале нежным журчанием напутственных речей бабушкиных подруг – мол, тепла тебе там, дорогая, не скучай, встречай, скоро будем – ручей этот вынес Бабушку к отпеванию в просторный и аккуратный сельский храм с досчатыми полами и юным священником со спокойным светлым лицом, уже отпершим двери храма не смотря на выходной.

Мимо хлопотавшего на парковке и у дверей юродивого – подай копеечку, пока ты в раю, я в аду – мимо одной из бабулиных воспитанниц, продававшей свечи для службы, мимо прибывших на отпевание немногочисленных родственников, нёс на себе словесный ручей лёгкий золотой ковчег. Но теперь к тому нежному журчанию добавлялся молодой звучный баритон священника, уверенно и радиво выводящий молитву за молитвой, раздвигая русло и настойчиво направляя течение в единственно верную сторону. Ковчег засиял! Когда процессия достигла кладбища, никто не увидел, но ясно ощутил, как духовная, или душевная, часть его, вдруг, подобно космическому кораблю, отбросившему последнюю ступень, легко и верно стала подниматься вверх, без сожаления, но с благодарностью оставляя внизу свою, на славу послужившую, но уже не нужную плотскую сущность. Та же, отправившись вниз, под землю, в свою очередь стала символом ещё одной, достойно прожитой, вместившей в себя столько любви и заботы, жизни. Стала для кого-то средством связи, способом разбудить в памяти образ Бабушки и, возможно, получить от неё ещё один, такой нужный, такой добрый совет.

Собравшиеся ещё немного постояли, привычно переминаясь с ноги на ногу, пытаясь согреться на сухом трескучем морозе. То смотрели на свежий земляной холмик, увенчанный цветами, венками и новым деревянным крестом, то вглядывались куда-то поверх деревьев, сквозь переливающийся ледяными искорками январский воздух, как будто пытаясь разглядеть, куда улетел лёгкий бабушкин ковчег, несомый уже сквозь другие измерения потоком поминальных слов, мыслей и напутственных молитв.

Я оглянулся вокруг, глубоко вздохнул и вдруг с изумлением понял, к чему готовилась, какую загадку загадала Бабуля своим прощальным туалетом всем, собравшимся её проводить, в чём заключался её последний урок. Бывает, что когда в другой мир уходит просветлённый тибетский монах, в небе появляются сверкающие разноцветные радуги. Они также могут быть разных форм. И вот, в этот момент, озираясь по сторонам с улыбкой отгадавшего загадку мальчика, я осознал, чему вторила и что призывала Бабуля в день своего отбытия. Яркое щедрое январское солнце, неизбывной глубины безоблачное небо и всё поглотивший и умягчивший белый снег – всё стало заметно роднее, живее и ближе. Стало бабушкой! Тамарой Яковлевной.