10%

СВОИ И ТАРЕЛКИ

Мадрид, ЛГБТ и родственники

By THE STORY LINES

February 18^th, 2020

Как-то я провела июнь в Мадриде. Учила язык, злоупотребляла вином и хамоном, да и вообще неплохо проводила время.

Поселилась у дядюшки своего молодого человека. Сорокалетний Хуан, который работал в айти, любил хорошо покушать и настольные игры, заправлял футболки-поло в джинсы с высокой талией, смотрел на мир с улыбкой через очки с толстыми стеклами и был самым доброжелательным человеком на свете.

Хуан был венесуэльской версией Форреста Гампа. В нем не было ни частички зла. Он был настолько наполнен наивностью и добром, что как-то, когда мы ждали мою подругу на сорокоградусной жаре полчаса, на просьбу перевести слово «bitch» на испанский, он ответил «playa», что означает «пляж». Он даже подумать не мог, что я – возлюбленная его любимого племянника – могу произносить такие грязные слова, поэтому решил, что я навожу справки о слове «beach». Говорю же – настоящий душка.

Хуан приехал в Мадрид из Венесуэлы в поисках лучшей жизни. И нашел. Что было очень легко, потому что в Венесуэле, например, почти ни у кого не было работы и возможности купить еду. Не работал даже водопровод, и люди учились фильтровать воду из канализации, а заодно варить из подручных средства шампуни и дезодоранты, потому что их тоже не было. Как и других важных вещей. Например, лекарств. А если бы были, их нельзя бы было купить. На мой вопрос, что он делал в первый день в Мадриде, ответил: «Ходил по улицам с телефоном в руке и не боялся, что ограбят».

Он переехал первый, а через полгода к нему должна была приехать жена и дочка. Поэтому пока Хуан не шиковал. И снял не квартиру, а комнату.

Комнату мой венесуэльский Форрест Гамп снял в квартире у местного звезды гей-порно. Не специально, просто это был такой район Мадрида, особенно популярный у ЛГБТ-сообщества.

Сосед излучал тестостерон, ходил с голым торсом в татуировках, постоянно подкалывал Хуана и устраивал вечеринки, не спрашивая его. Так как-то раз Хуан пришел домой с работы, открыл дверь, а в гостиной была оргия. Семь пар мужских глаз уставились на него. Хуан промямлил что-то про то, что очень занят и идет на встречу, закрыл за собой дверь и стремительно ушел гулять в парк до темноты.

Потом к звезде мужского кино для взрослых переехал парень. Хуана тоже об этом никто не спросил. Они громко слушали музыку, зачем-то под нее прыгали на кровати (по версии Хуана), от чего она стучала в стену, а еще он переживал, что у них постоянный насморк с осложнениями: ведь они часто шмыгали носом и странно двигали челюстью.

По понятной причине район был насыщен фитнес-центрами, но Хуан не любил фитнес. В нем было много магазинов с полезной едой, но Хуан предпочитал пиццу, бургеры и картошку фри. Как-то раз он ждал меня на улице, чтобы пойти ужинать в бар с самыми жирными сендвичами на свете, что был на окраине района. Когда мы встретились и пошли туда, я заметила, что неподалеку трое крепких парней скрутили четвертого и что-то ему выговаривают, пиная:

– Что там произошло?

– Этот парень попытался украсть телефон и убежать. Но, к несчастью для него, у нас на районе все в очень хорошей форме!

«У нас на районе» немного порезало слух, потому что, глядя на весь этот ситком «Хуан и ребята», я переживала, что ему некомфортно. Скромняга, один в этой стране, без семьи и только парой новых друзей, невежливым соседом, не в своей тарелке…

А потом к Хуану приехала жена. Они переехали в большой дом за городом, где никто не шумел в многочисленных комнатах и уж точно не устраивал вечеринки.

В баре с сендвичами перестали занимать ему место у окна в шесть вечера и в 10 утра в субботу. Он сбросил пару килограмм, в перерыве на ланч ел из контейнеров много овощей и вареную куриную грудку без соли. Выпивал иногда по субботам вино в ресторанах с маленькими порциями на больших тарелках.

Новые друзья перестали его видеть – так же, как и старые, в Венесуэле, когда в жизни Хуана появилась жена. И как братья. И племянники. И даже родители.