Мой брат выступал в Ла Скала.
Да-да, я не шучу. В годы нашей юности, когда железный занавес начал приподниматься, в Москву с гастролями зачастили иностранцы, желавшие блистать на сцене Большого театра: Ла Скала, Королевский балет Ковент Гарден, Лейпцигская опера… А мимансом Большого заведовал никто иной, как наш двоюродный дядюшка. Он, как незримый призрак оперы, распоряжался редчайшим шансом попасть в Большой и увидеть легендарные постановки. Но при одном условии: сначала нужно было принять участие в гастролях Бурятского оперного театра, который привез в Москву «Аиду» Верди. Мужская часть нашего семейства в лице брата и папы была приглашена изображать доблестных воинов блистательного Радамеса.
Неладное начало твориться еще до начала спектакля. В новостях культуры программы «Время» ведущая Нинель Шахова не нашла ничего лучше, как проиллюстрировать подготовку к спектаклю крупным планом моего брата в профиль – безошибочно еврейский носатый профиль, который никак невозможно было счесть бурятским. В сюжете режиссер объяснял брату, когда надо выходить из-за кулис в образе доблестного воина.
Продолжилось неладное в день спектакля. Доблестным воинам полагалось носить полупрозрачные светлые лосины, дабы не пугать зрителя видом разнообразных волосатых ног, торчащих из-под египетских хламид. Мой папа, равнодушный к условностям, решил в этот день надеть любимые семейные трусы, ярко синие в белый горошек. Вид этих трусов, просвечивающих сквозь лосины, придавал неотразимый шарм египетскому войску.
Начался спектакль. Массовке полагалось три раза пройти из одной кулисы в другую, неся сначала пики, потом мечи, потом флаги, чтобы создать ощущение трех полков силами одного. Но во время смены оружия случилась какая-то путаница, кому-то не хватило мечей, у кого-то сломался флаг, и доблестному войску пришлось ретироваться в беспорядке, поскольку к моменту, когда оно начало третий проход, маршевая музыка закончилась, произошла смена декораций, и Радамес с царицей Амнерис принялись петь о любви в спальне царицы.
А мой брат и папа оказались за кулисами с разных сторон сцены. Сначала папа пытался посылать брату какие-то сигналы языком жеста. Потом они начали корчить друг другу рожи. Потом папа очевидно заскучал, а брат отвлекся. Повернувшись обратно, брат увидел, что папа деловито вооружился валявшейся рядом с ним пикой, приосанился и выступил из-за кулис.
Гордо неся пику и голову, чеканя шаг своих ног в лосинах и просвечивающих сквозь них семейных трусах в горошек, папа промаршировал по заднику сцены из одной кулисы в другую. А Радамес и Амнерис продолжали петь о любви.
Когда папа прибыл в кулису к брату, все присутствовавшие там были в разных стадиях изумления. Кто-то с ужасом смотрел на папу, кто-то катался по полу в конвульсиях беззвучного хохота.
– Ты что наделал??? – набросился на папу брат.
– Я перемещал войска! – важно ответил папа.
– Перемещал войска в спальне царицы???
– Пффф! – сказал папа, который был равнодушен к условностям.
Так всем стало ясно, что безопасность царицы – главный приоритет Бурятской оперы.
В общем, в массовку на гастроли Ла Скала дядюшка пригласил только брата.
.jpeg?auto=webp)
.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)