Кажется, ничего на свете я так не хотела, а главное, с такой целеустремленностью не добивалась, как поступить на филфак МГУ. И не зря. Тусоваться на сачке, курить под лестницей у десятой поточной аудитории, есть сосиски с горошком в буфете на 5 этаже с толпой самых прикольных и умных людей на свете было так упоительно, что на учебу почти не оставалось времени. И тут негаданно нагрянул зачет по зарубежной литературе Средних веков и Возрождения.
За три дня перед зачетом я прочитала двести первых и сто последних страниц тысячестраничной Саги о Ньяле, старательно перелистала Беовульфа, а также Старшую и Младшую Эдду, каждая размером с кирпич, ознакомилась с кратким содержанием Песни о Нибелунгах в изложении девочек из второй немецкой группы, которые возвели писание шпаргалок в ранг высокого искусства, и почти полностью проглотила Декамерон. На зачет я пришла относительно уверенной в себе и твердой рукой вытащила билет. Там было написано: «Житие Алексия, человека Божия». Это название я впервые в жизни читала глазами. Очевидно, несколько средних веков зарубежной литературы прошли мимо меня.
К счастью, пока экзаменатор вышла за ведомостью, девочки из второй немецкой группы просветили меня насчет этого произведения.
– Да это ерунда! – сказали они. – Все, как в обычной агиографии, родился, рос в нормальной семье, а когда подрос, ушел из дома…
И тут вернулась экзаменатор. На самом интересном месте. Не в силах терпеть муку ожидания, я вызвалась отвечать.
– Ну, прежде всего, надо сказать… – многозначительно протянула я… На экзаменатора это не произвело никакого эффекта. Пришлось продолжать. – Композиция «Жития Алексия, человека Божия», - затянула я нудным голосом, – построена по каноническим законам жанра агиографии. Заглавный герой жизнеописания, будущий святой, а именно, Алексий, родился в добропорядочной семье, у любящих и благочестивых родителей. Он рос милым, добрым, послушным ребенком…
В аудитории царило молчание, экзаменатор смотрела на меня с интересом.
– …И вот однажды Алексий покинул родительский дом.
– Когда именно? – неожиданно спросила экзаменатор.
– Что когда именно?
– Когда именно он покинул дом? Это же важно для развития действия!
Я испуганно оглянулась на девочек из второй немецкой группы.
– В БРАЧНУЮ НОЧЬ! В БРАЧНУЮ НОЧЬ! – громко зашептали они, тараща глаза, чтобы экзаменатор не услышала. Та продолжала с интересом смотреть на меня.
– В мрачную ночь! – провозгласила я. Девочки из второй немецкой группы повалились друг на друга в приступе беззвучного хохота. Психи, подумала я, что смешного.
– Почему же в мрачную? – вежливо осведомилась экзаменатор.
– Ну как! Гремел гром, сверкали молнии, дождь лил, как из ведра… – драматически взвыла я, но тут уже не выдержали ни аудитория, ни экзаменатор. Мои слова потонули во взрыве хохота.
На пересдаче я в таких скучных подробностях рассказывала первую главу Саги о Ньяле, что экзаменатор по-быстрому поставила мне зачет, чтобы глаза ее меня больше не видели.
Вот так я поняла, как Дениска из соответствующих рассказов, что учить уроки надо всегда. Всегда. До глубокой старости.
.jpeg?auto=webp)
.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)