Обычно ты начинаешь со спины. Хрустишь сухожилиями, вправляешь мозги, берешь силой. Я с первого взгляда поняла, что мы в твоем кабинете - как на поле боя. Кожаная картина прибита к стене, как трофейный щит. И жалеть не умеем оба.
Когда я была в Китае, я видела драконов, деревянных и очень усатых, со свирепыми глазищами. Видела реки в горах, скользящие между каменными колоннами, горные своды подпирали серое влажное небо. Ела змею и пила ее холодную кровь, которая на самом деле была горячей, ибо смешанной с самогоном. В Китае все шиворот-навыворот. Как экономический коммунизм. Как Конфуций из дешевого токсичного пластика, от которого мухи дохнут в прямом смысле этого слова. Китайцы говорят: лучший бой - который не состоялся.
Ты берешь меня за руки и выворачиваешь плечи и локти. Я теряю способность говорить, очень больно. Сопротивление бесполезно. Ты держишь меня за руки, как держишь сотни людей за неделю. В этот момент для тебя любые руки - это кости, сухожилия, мышцы, хрящи, кости, шрамы, все примерно одинаково, только жировая масса на трицепсе разная. Больно, я уверена, всем одинаково.
Раздавленное насекомое страдает, как умирающий гигант. Цитата. Помнишь осу?
Вот, когда ты переходишь к шее, ТЫ для меня становишься особенным. Потому, что я полностью доверяю тебе жизнь. Ты когда-нибудь сам так пробовал? Тебя когда-нибудь держал за шею человек, во много раз превосходящий по силе? Или такие вещи мужчины не произносят вслух, не пишут, не печатают, стараются не вспоминать? Когда женщину крепко держат против ее воли, женская память это тоже вытесняет. Остается исцеляющий эффект. И другая степень доверия.
Три вещи которые нельзя достигнуть - человеколюбия без скорби; знания без заблуждения; храбрости без страха. Конфуций.
Ноги. Ты на безопасном расстоянии. Теперь я могу тебя видеть. Ты некрепко держишь меня за одну ступню и хрустишь пальцами. Я все рассчитала. Я специально надеваю самое закрытое и неприглядное белье. Хоть и лежу на спине, и ты видишь мою грудь и солнечное сплетение, что более беззащитно, с моей стороны.
Ты принес мне полураздавленную осу и хотел, чтобы она меня ужалила. Ты ее убил, будучи уверенным, что она на тебя нападет первой. Я предложила выпустить ее живой. Я была уверена, что у осы совсем другие планы. У нас разные тактики, но обе они необратимы, как выбор между жизнью и смертью живого существа. Я - за жизнь. Но ты своими руками спас несколько десятков или даже сотен человеческих жизней. А я - нескольких ос.
Мою голову ты держишь в своих руках крепко и даже небрежно. Будто это не мозговой центр, а мышцы, сухожилия, кости и центр сопротивления здравому смыслу, о чем бы мы не говорили. Ты ищешь противоречия, устанавливаешь подтверждения своей правоты и жадно хватаешь знания. Ты привык, что тебя слушают, ведь обычно ты существуешь в диалоге с людьми, приползшими к тебе. И ты выбираешь, что с ними делать. Можешь спасти. Недалеко до гордыни, правда?
Ты крепко сжал мою грудь. Именно крепко и именно сжал, именно этими словами. Ты меня гораздо сильнее. Сильнее. Гораздо. Меня. Ты__ (вставьте пропущенный знак препинания)
Так наступила приятная необратимость. В одно движение мы стали честнее и ближе. Сопротивление бесполезно. Степень доверия на уровне жизни и смерти. И если я никогда не посмотрю тебе глаза в глаза, будучи под тобой, мы оба - победители. Ведь жалеть мы не умеем оба. И храбрость не достигнуть без страха, который мы уже давно преодолели, начиная со спины.
С любовью и уважением,
Ева