Однажды в одной из прошлых жизней мы с моей подругой Зефом покупали в Петербурге билеты на завтра. Мы купили их в суточной кассе. Суточная касса, как всем очевидно и следует из названия, распоряжается билетами на поезда, отправляющиеся не далее чем через сутки. Мы приобрели билеты на завтра и весело пошли догуливать.
Мы вообще тогда всё делали весело. Прибежав завтра к ночному поезду, мы весело обнаружили, что он уже закрывает двери, но нам тогда везло – мы успели заскочить даже в свой вагон. Проводница даже успела проверить в наших билетах имена и даты. Одобрительно кивнув, мы зашли в наш плацкартный вагон. Вагон был полон детей всевозможных возрастов, дети свисали и с двух наших верхних полок.
Удивленные, но пока не обескураженные, мы развернулись на сто восемьдесят и встретили главного по детям. Главный по детям сказал нам, что дети никуда не денутся, так как вагон занят детьми на законных основаниях по выписанным билетам.
Только я собралась рассказать прекрасному товарищу, как мы весело хотим поскорее заснуть, как он, окинув нас пренебрежения взглядом, сказал показать-ка ему наши билеты. Пфф, нате – протянула я ему бумажку, и тут ехидство расплывается по дядиному лицу. Девочки, билеты-то у вас не на июль, а на август! Выбирайтесь-ка скорее из вагона и возвращайтесь на вокзал через месяц. «Вон, у вас и палатка с собой, перекантуетесь!» – так и сказал. Нет, у нас не было с собой палатки – только коврики. На этих словах поезд начинает трогаться. Трогаемся и мы. Отбрасывая в стороны детей, узнаем у проводницы, что билеты у нас, действительно, на август, и бесплатно она нас никуда не повезет, и под всеобщий гам мы оказываемся на краю перрона, весело глядя вслед уходящему поезду.
Между тем, на город спустилась небелая ночь. На вокзале я, полная решимости, указываю кассиру на его ошибку и прошу усадить нас на ближайший поезд в столицу. Кассир в ответ молча показывает нам разворот нашего же билета, где черным по розовому, оказывается, сказано, что обязанность пассажира – проверить верность выданного билета не отходя от кассы. Глубоких карманов у меня не было никогда, и пришлось разъяснить в окошечко, что суточная касса, как всем очевидно и следует из названия, распоряжается билетами на поезда, отправляющиеся не далее чем через сутки. Ждите главного кассира.
Главная кассир с час пыталась взять нас измором и не появлялась. Но заняться нам было чем: мы пересчитали свои сто рублей, успели еще немного повеселиться и даже поругаться.
Наконец, я достала из второго кармана оставшиеся слова и сто рублей – это всё что у нас есть, сказала я, и мы никуда отсюда не уйдем. Вон, у нас есть палатки, и мы в таком случае будем кантоваться прямо здесь. Нет, у нас не успела появиться палатка – все еще были только коврики. Но она об этом не знала.
Ладно, сказала главная кассир, вон стоит поезд, отходит через полчаса, в нем есть свободное купе – валите.
Прискакав к поезду, мы были так утомлены безудержным весельем, что обратили внимание на полное отсутствие каких-либо пассажиров только, когда перрон начал отъезжать.
– Странно, – сказала Зеф, – почему нам не включают свет?
– Потому что вы тут единственные пассажиры, – бросил пробегающий мимо проводник. – Принести вам тапочки?
Оказалось, той ночью мы вдвоем гнали на пустой «Красной Стреле». Я предположила, что поезд был подан специально для нас. Зеф же оставалась более обывательского мнения в этом вопросе. Но из-за этого мы решили не ругаться.
Одного я только не поняла даже по прошествии лет. Откуда в словах дядиных было столько ехидства?