У меня очень интересно организованная память. Она огромна, как Лувр плюс Ленинская библиотека, включая музыкальное отделение архива, минус все цифры и фамилии, которые там фигурируют.
Это хранилище содержит все, что оставило эмоциональный след в моей голове. События, лица, тексты, мелодии, запахи, картинки. Но вытащить из памяти какую-то ни было информацию, можно двумя способами. Первый называется: «Угадай мелодию», второй: «Какой знакомый запах».
Вот яркий пример из последнего. У моей мамы была подруга детства, с которой мама дружила всю жизнь, пока эта подруга не ушла в мир иной, оставив осиротевшую семью. Семья, которая всегда дружила с мамой, продолжает с ней дружить, хотя дружба эта теперь носит траурный, поминальный характер.
Одинокий муж маминой подруги возит маму по кладбищам навещать друзей и родственников. В одно такое путешествие мама взяла и меня, хотя, если честно, я совсем туда не рвалась.
С другой стороны, если настроиться позитивно, можно получить удовольствие и от поездки на кладбище. Вспомнить детство, поговорить о каких-то простых, приятных вещах, на которые сегодня совсем не остается времени.
Я настроилась. Села в машину, и тут на меня напал давно забытый, но очень знакомый запах, который в моей картотеке значится, как запах классного мужика. Крепкие сигареты, бензин и Фаренгейт. Три в одном флаконе, точнее, в салоне автомобиля.
И вот, как говорится, Аннушка разлила свое подсолнечное масло, память заработала, а я начала вещать. Как говорящий попугай, как неожиданно найденная кассета без названия, как маленький ребенок, от которого никто не ожидал.
– Ой, знаете, что я вспомнила? Как мы ходили в ресторан!
– Кто – мы? – в один голос спросили мама и дядя Витя.
– Мы втроем! – радостно выкрикнула я, и тут же увидела все, как было. Будто сработала машина времени, и я вернулась лет на сорок назад, в прошлое.
– Я точно помню, это был ресторан в здании старинного вокзала. Высокие потолки, колонны, гулко, прохладно. Из меню были только бефстроганов с картофельным пюре и осетрина!
В салоне автомобиля ощутимо запахло жареным. Это была не осетрина, это было что-то намного круче осетрины, то, о чем не принято было говорить.
– Ну, это невозможно, – быстро ответил дядя Витя. – Без жены в ресторане на вокзале я оказаться никак не мог.
Мама молча согласилась. Но меня было не остановить:
– Я помню, помню, что мне было очень неловко. Ведь осетрина такая дорогая. И я попросила бефстроганов. И вот вам принесли осетрину, и она была такая красивая и горячая, с корочкой. А мне – остывший бефстроганов. И я горько сожалела о том, что сделала такой выбор, ведь когда я еще снова окажусь в ресторане…. Ээээ, но я не могу утверждать, что нас там было трое, может нас было и четверо. С цифрами у меня, сами знаете, не очень.
– Так вот какая память у тебя, ничего себе…. – сказал дядя Витя.
И я поняла, что пора заткнуться, ведь мне уже не шесть, а давно за сорок, и понимать надо, что в жизни каждого человека бывает всякое. Было и прошло, и нечего ворошить остывший бефстроганов, сиди себе, смотри в окошко и вспоминай молча.
Когда я все это рассказала детям, старшая дочь, которая у меня на выданье, вдруг, неожиданно подмигнула и сделала веселый вывод:
- А что, так, глядишь, и бабушку пристроим!
.jpeg?auto=webp)
.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)