Я из России, а мой муж Хорхе из Венесуэлы. Это привело к тому, что в путешествиях я радостно тяну в рот всё, что найду растущим на кустах и деревьях: бруснику на Аляске, инжир в Аргентине, малину в чешском лесу, а Хорхе в этот момент испытывает приступ ужаса.
Могу еще и грибов собрать, а в Венесуэле съедобных, например, совсем нет. В Южной Америке вообще часто так: если это не в супермаркете или на рынке, лучше не трогай, – убьет.
Сначала он пытался выбивать находки из моих рук до того, как они достигали рта, но потом перешел к стратегии осуждающего взгляда. Не работает, конечно. Ам!
Как-то, уже после переезда в Чехию, мы гуляли в национальном парке недалеко от Праги. С нами был брат Хорхе – биолог, который показал на голубоватый мох среди камней, объяснил, что это не мох, а лишайник, и, значительно подняв вверх палец, самодовольно произнес:
– Забавный факт, – обычно факт после этого следовал забавный только для ученых, но тогда и мы позабавились, – то, что он тут произрастает, означает, что здесь обалденно чисто. Никаких опасных микробов. Можно даже лизнуть этот камень.
Я думаю, ваааааааау, какая крутотень. А Хорхе шепчет в ухо:
– Только, пожалуйста, не надо это лизать.
.jpeg?auto=webp)
.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)
/1x.jpeg?auto=webp)