Татьяна работала на кассе в таком супермаркете на Покровке, куда обычно забегают местные колдыри за еще одной или коренные москвичи за луком и гречкой. Часто обе категории совпадали в одном посетителе. Еще были подростки с теми же нуждами, что у колдырей. Иногда кто-то наивный робко спрашивал, нет ли тофу, но его быстро прогоняли.
А тут зашел он. Красивый грузин. Высокий и внушительный, как Казбек. И тут же устроил камнепад: вывалил на прилавок 8 кочанов салата. Татьяна обычно не прощала такие выходки, как и любые вообще. Хотя, под ее взглядом никому и не хотелось шалить.
Но тут подул какой-то теплый ветерок, который, кажется, наполнил давно спущенные паруса. Она хлопнула ресницами, улыбнулась одним уголком рта и пару раз пожевала жвачку на грани дозволенного и порнографии. Корабль вышел из гавани:
– А это… – она перекинула жвачку из-за одной щеки за другую, – для салата покупается?
– Да. Цезарь.
– Цезарь? А я думала, что для Цезаря… китайский нужен.
– Нет. Нужен такой.
– Уверены?
– Да.
– А китайский, – пауза на жвачку и два хлопка ресницами, – совсем не добавляют?
– Нет. Только этот.
Гора не шла к Татьяне. Но кассирша не сдавалась. Медленно провела рукой по вырезу на кардигане, затем – по салату, погладив его крепкие листья так, что всей очереди стало неловко, взяла кочан, перекинула жвачку за другую щеку и уже не под парусами, а с помощью двигателя, продолжила идти выбранным курсом:
– А это, – чавк-чавк, – какой?
– Айсберг.
– Ну, ничёсе…
Глаза на самой вершине грузина со скукой поглядели на подножие. Ничего не сказав, он расплатился и ушел. Татьяна смотрела ему вслед, забыв обо всем. Даже об очереди.
Опять Титаник напоролся на Айсберг.