10%

ГОРЯЩИЕ ЦИТАТЫ

Дайджест самых смешных цитат с Burning Man 2015

By THE STORY LINES

November 6^th, 2019

В 2015 году мы с друзьями строили арт-объект для события Burning Man, которое проходит каждый год в конце августа в Неваде в пустыне Блэк Рок. Помимо того, что это было одно из самых сложных испытаний в моей жизни – стройка со сменами 8-16 часов шла почти месяц сначала на старом ранчо, а потом 2 недели в пустыне, – приключение вышло что нужно. На века.

Нас было меньше 30 человек, все друзья, что не мешало нам иногда желать вырезать друг другу сердце ложкой – тяжелая физическая работа, недосып и страх не успеть все сдать вовремя делали свое, – но мы, помимо того, что иногда думали, что умерли и попали в ад, в общем, хорошо проводили время. Чем ближе к началу события – тем больше мы работали. Надо сказать, что и изначально дофига.

Время было урожайным на блестящие фразочки и ситуации. Сами посудите – Америка, пустыня, 30 молодых людей, вокруг черти что, а у нас кипят кровь и работа.

Эти цитаты бережно собирались в течение этих 2 месяцев. Я постаралась передать контекст, но, если вы не знакомы с Burning Man, перед прочтением просто введите в гугл или ютьюб ‘Burning Man’, и удовольствие от этой коллекции будет намного больше.

Для понимания масштаба работ над арт-объектом

До заезда в пустыню часть команды успела отлучиться на полдня и сгонять в секонд-хенд городка рядом, чтобы набрать костюмы для самого события. Возвращается первый гонец и передает горячие новости:

– Там Степа купил шапку с париком в стиле педофила 80-х. Очень прикольная.

А несколько из нас попали на званый ужин с организаторами Бернинг Мена. Он проходил в гостинице в городе Рино, и, хотя это не был самый шикарный отель, на фоне старой конюшни, в которой мы жили, он впечатлял. И смущал: там были высокие позолоченные стены, натертый до блеска пол, в котором можно было увидеть нижнее белье посетителей в юбках (это же Берн, таких посетителей там больше посетительниц), белозубый консьерж с гелем в волосах и новенькие диваны эпохи Позднего Возрождения.

Я чувствовала, что краду эту красоту.Стало так неловко, что мне пришлось поделиться с друзьями:

– Я сняла свитер с платья, чтобы в отеле не подумали, что я бомж. Но, кажется, привязанные к рюкзаку ботинки меня все равно выдают.

В пустыне было непросто не только из-за тяжелой работы, но и потому что там ну совсем нет удобств. Стиральная машина? Ха!

Степа так объяснял:

– Я подписал носки, потому что, когда носишь их третий день и перепутываешь левый с правым, начинают натирать.

Сема был нашим бригадиром. Еще должен был быть второй, но его не пустили в Штаты, и всем стало еще чуть тяжелее. Сема вдвойне больше переживал, вдвое чаще курил в стороне, постоянно напряженно нависал над планом стройки и, чем ближе был дедлайн, тем больше терял цвет лица и, кажется, вес. Работал, в основном, ночью, все чаще стал напоминать вампира.

Ребята старались его веселить:

– Ну, не брызгай на меня водой!

– Все нормально, Сем, она не святая.

На роль второго «бригадира» встал Юра. Юра не ожидал такого подвоха, но ответственно справлялся с ролью, хотя одновременно ночами менеджерил проекты в Москве. То есть, сон он совсем деклассировал.

Как-то вечером его спросили:

– Как выглядит твой спальник, Юр?

– Серый с красным. Как у всех, но есть отличительная черта: внутри завернута подушка. А на подушке два следа от ручья слез.

Один из принципов Бернинг Мена – Leave No Trace. Коротко: не мусори, оставь место после себя лучше, чем, когда ты его нашел. И в какой-то момент наш лагерь в пустыне начал заботиться о чистоте:

– Так, кто банку не выкинул? Всё! Теперь все свои банки, весь потенциальный мусор подписывайте.

– А женщин?

– Если собираетесь бросить – да!

Иногда на стройке объекта удавалось освободить розетку от пил, заряжающихся шуруповертов, скобометов и прочего инструмента, и включить музыку. Тогда отчаяние немного заглушалось, и, кто мог – танцевал, кто не мог – пританцовывал.

Ниночка Грибова один раз так сказала:

– Не могу понять: мне весело или я близка к истерике? А, какая разница, пляшем!

Не вся команда приехала сразу. Кто-то приезжал позже, еще чистый и свежий, и тогда мы сразу, как в Спарте, толкали его в бездну работы. Так же и Саша Горицкая приехала, и тут же попала на десятичасовую смену.

Олег Толстой пошел разносить инструмент, и нашел Сашу на полу, в отчаянии, между недостроенных лестниц и стенок:

– Саша! Это ты хотела скобки и гвоздомет?

– Нет, я хотела секса и кокаина!!!

От пыли и от работы с очень мелкими деталями у меня все расплывалось в дали:

– Света!!! А, не, перепутала ее… с любой другой девушкой. Костя!!! А нет, ну вот, опять.

Нина так комментировала мое состояние:

– Моя мама говорит, что с такими глазами только в помидорах прятаться.

Иногда силы были на исходе, но не энтузиазм:

– 5 часов вечера уже. Что это мы все сидим?

– Пойдемте полежим.

Утром, в честно заработанном похмелье (в пустыню мы уехали не только со стройматериалами и надеждами, но и внушительным количеством белого вина, как итальянские короли, только в рабстве) кто-то решил отвлечь на рассказом от бесконечного количество реек и монотонного звука гвоздомета:

– …вооот, они ушли в пустыню, у них был исход.

– И мы ушли в пустыню. И у нас был отход.

– Мне сегодня на завтрак принесли бокал белого вина со льдом и сыра… Я бы чувствовала себя Гетсби, очень великим, если бы не спала в пыли в одежде недельной свежести.

А иногда поступали свежие идеи, но мы их тут же топили:

– Может, не будем сегодня пить после работы?

– Э! Чтобы стать строителем, мы должны думать как строители, а они только об этом и думают!

– Ребята, у меня пропала фляжка! Никто не видел? В ней было вино.

– А! Спроси у Нины.

Нина очень оскорбилась:

– Чего сразу я?! Но посмотри в машине. Красной. На переднем сиденье. Справа, в двери.

Песчаные бури в пустыне могут достигать более 100км/ч, и, хоть это и опасно, во-первых, это красиво и весело:

– О, песчаная буря! Не в этом ли все великолепие пустыни? Не это ли заставляет нас чувствовать, что живем? Не это ли…

– Не это ли твоя палатка сорвалась и хреначит в горизонт?

Во время стройки было много внезапно интересных разговоров, но сложно их поддерживать, когда ты уже шестнадцатый час фигачишь из скобомета:

– Гиены ведут весьма лесбийский образ жизни! Прогоняют самцов, и те даже питаются одними объедками и обглодками… В основном, конечно, обглодками.

Команда состояла из очень воспитанных ребят, поэтому мы шалили, но в меру:

– Пристаешь? Харрасишь?

– Ну, я так, для веселья, не преследуя конечную цель.

Плюс работы с друзьями – что все чувствуют ответственность, и редко халтурят. Но можно найти лазейку:

– Пацаны, все, не ищите топор, помогите девочкам доски перенести.

– Отлично, мы все равно только притворялись и просто гуляли эти 10 минут.

– Вам как доски обложить?

– Обложи квадратом.

– Хорошо, что не хуями.

Упал фонарь и выключился. Все кричат:

– Погас! Погас!

Прибегает Оля Погасова и в унисон отвечает:

– Что?! Что?!

– Она сказала в рацию, что застряла в злоебучих песках.

– Зыбучих.

– По интонации – в других.

Как это все произошло. Мы тогда выиграли грант от BM на строительство нашего арт-объекта. Хоть он и покрывал всего где-то 20% от общей стоимости пяти громадных лестниц в небо с подсвеченной радугой по периметру, но все равно был нам очень дорог.

А мы не успевали все достроить. А если не успеешь достроить – его отнимут. Дедлайн – утро вторника, уже во время фестиваля. Было адски сложно, но как раз за час до него, мы сдали объект.

Помню, кто-то из наших сразу после этого сбросил рабочую поясную сумку, прыгнул на велосипед и исчез прочь на неприличной скорости со словами:

– Гулять так гулять! 48 часов, так 48 часов!

На Берне бывают измененные состояния. Можно и без них – и так черт пойми что происходит.

Самым сложным квестом в это время обычно бывает попасть в туалет – голубые кабинки, расставленные по фестивалю.

В такие моменты, если вы группа, всегда нужен менеджер – тим-лидер проекта, который не даст никому потеряться или забыть, что он тут делает. Тогда эту роль взяла Соня:

– Так, пока мы впятером идем в туалет, надо запомнить всех и не потеряться.

– Да, отличный план, но нас четверо.

– Ага, две пары и один впереди…

– Нас четверо.

– … и две пары держатся за руки, а один впереди всех ведет…

– Передайте Соне, что нас четверо! Лена, Марина, Саша, Соня!

Соня, резко останавливаясь и расставляя руки:

– А ПЯТЫЙ КТО?!

Еще было подслушано у компании из троих:

– Вон Олег, вижу. ОЛЕГ! ОЛЕЕЕЕГ!!..

Вторая девушка элегантно нагибается к первой, подставляет ладонь и по-светски произносит:

– Женщина! Я, конечно, понимаю, что у вас такое в первый раз, но можно вести себя потише?

Третья схватывает на лету:

– Первый раз? Давайте отметим! Еще по одной!

– Доброе утро! Хочешь?

– А что это?

– Тут ничего необычного. Только кола и алкоголь.

– Не…

– Кола не?

– А Костик правильно поступил…

– В Хогвартс.

– Чье полотенце желтое там висит?

– Мое, а что?

– Нет, ничего. Очень красивое. Я на нем до Марса слетал и обратно.

– Мне за вас стыдно.

– Прекратить?

– Нет.

– Где твой лагерь?

– Я всегда не помню.

– И потом оказалось, что конфеты, которые он мне дал – НАРКОТИЧЕСКИЕ!!! Какой ужас, мог бы сразу сказать!!

– И где они сейчас??

– Все уже кончились.

Кто-то заходит в лагерь, тяжко садится в кресло, вытирает лоб и произносит:

– И на этом я заканчиваю свою психоделическую карьеру.

Берн полон красивых метафор. Так один наш друг описал внешний вид и состояние другого:

– Полубог-полуовощ.

– Не мусорка, а мои вещи!

А еще в том году мы поженили там друзей. Нашли арт-объект церковь, пригнали туда священника, друзей, шампанское и даже какого-то музыканта.

А музыкант, который был просто гостем, пригубил игристое и между делом произнес:

– Музыка такая… Мендельсон в гробу переворачивается и вырабатывает электричество.

Уже потом, в Сан-Франциско бездомная женщина на улице пыталась заполучить у Степы его огромную игрушку-лягушку, которую он носил, важно накинув на свои широкие плечи, в обмен на свои чулки до пояса. Потом мы пришли к приличным друзьям в чистый отель, и они, окинув нас сверху вниз, спросили: