Когда-то давно у меня была дача. Я проводила там каждое лето, с раннего детства. Дедушке ее дали в "пожизненное пользование". Что значит, пока дедушка с нами, с нами и дача.
И так и было. Пока не пришли 2000ые. Другие люди стали руководить нашим посёлком. Держать на земле заслуженных пенсионеров стало невыгодно: с огромных лесных участков, где шумели сосны, цвела сирень и ломилась от ягод смородина они платили копейки по меркам новых руководителей. Людей стали выселять. Сначала мирно. Кому-то дали денег. Кому-то посулили другую землю – не знаю, дали ли. И за считанные годы посёлок из дачных участков, утопающих в лесу, превратился в заставу из двухметровых заборов, тянущихся вдоль разбитой дороги.
Дедушка не взял денег. И не согласился уехать. Он не сдался даже когда отключили воду, перестали присылать счета, а потом обвинять в неуплате. И даже когда по участку стали водить экскурсии из потенциальных покупателей, которые очень удивлялись, увидев выходивших из дома людей. "Нам сказали, дом заброшен!"
Дедушка держался до последнего, обивая пороги всевозможных организаций с требованием справедливости. Человек, некогда руководивший тысячами, теперь ходил и просил. А просить было совсем не в его характере. Он готов был поступиться гордостью и принципами за честно заработанный участок.
Но вот семьёй он поступиться не мог. Когда в дом пришли с намеком, что дача не стоит жизни детей, он сдал участок.
Я не была в посёлке больше 10 лет. От старых знакомых, кто проезжал там, узнала, что участок поделили пополам. Там выпололи все: и жасминовые кусты, которые сажала бабушка, и орешник, и ирисы. И редкий сорт сирени, что дедушка вез с другого конца страны. Спилили сосны, ели, перекопали земляничную поляну. Теперь там был только газон. И двухметровый забор.
Дача мне снится. Очень часто. Наверное, так скучают по детству.